Фэт-шоу

Пельменную закрывали и предстоящее закрытие можно было предугадать по пустым солонкам, увядшим цветам в стаканчиках с потемневшей водой и унылым лицам поваров. Некогда заполненные аккуратно разрезанными пополам салфетками жёлтые стаканчики теперь пустовали, а вместо большого числа приезжих внутри сидели трое и пили водку, закусывая давно остывшими пельменями.

Батима работала в пельменной уже три года, сразу после окончания техникума. Тогда всё казалось таким новым и необычным. Своя работа, первая зарплата, комната в общежитии. Однако перестройка затронула и общепит и теперь здесь планировался то ли бар, то ли дискотека, что, в общем-то, не имело для Батимы никакого значения, так как её работа на этом заканчивалась. Что было делать дальше, было не ясно.

В один из таких дней в пельменную зашёл мужчина средних лет, с бородкой, в хорошо сидящем костюме в полоску, с плащом, перекинутым через руку, в которой он держал тросточку и шляпу. Он взял поднос, вилку поравнялся с Батимой, стоящей по ту сторону прилавка, и попросил порцию пельменей.

- Скажите, а что - пельменную закрывают ? - спросил незнакомец с кавказским акцентом.

- Закрывают, - ответила Батима, накладывая порцию.

- Жаль, очень жаль, - сказал незнакомец, - обожаю пельмени. Батима пожала плечами и пошла на кассу. Усевшись поудобнее за кассой - Батима была довольно полной комплекции - она выбила чек. Незнакомец подошёл к кассе, достал из портмоне деньги и расплатился. Батима положила деньги в кассу и собиралась уже идти обратно на раздачу, как вдруг незнакомец сказал:

- Скажите, а Вы где собираетесь работать после закрытия?

- А в чём дело? - спросила Батима.

- Я хотел бы Вас попросить, если Вы не найдете другую работу, позвоните пожалуйста мне.

С этими словами он протянул Батиме визитку.

- А у Вас что, своя пельменная? - спросила Батима с насмешкой, безразлично кладя визитку в карман фартука, мельком глянув на неё и успев понять, что там только имя, фамилия и телефон.

- Что-то в этом роде, - улыбнувшись сказал незнакомец и добавил, - позвоните, пожалуйста.

Он ещё некоторое время ел пельмени, потом отнёс поднос и тарелку с вилкой на стол с грязной посудой, сказал спасибо, попрощался и вышел.

Батима взглянула ещё раз на визитку. На ней стояло «Ованес Пашаевич Меликян» и телефон. В большом чане грустно плавали пельмени, которые наверно уже никто сегодня не будет есть, а на краю нержавеющего стола сидели две мухи и потирали лапки.

В конце месяца Батима получила расчёт, а в месте с ним и известие о том, что завтра на работу можно не приходить. Пельменная закрылась. На следующий же день пельменную огородили строительным забором, вывеску сняли, а окна были закрашены белой эмульсией и по ней пальцем написано Т Н О М Е Р.

Батима теперь по утрам готовила себе завтрак, потом шла в бюро по трудоустройству, где ей в очередной раз говорили, что новых вакансий нет, потом читала газету с объявлениями о работе. Несмотря на то, что общепит был одной из отраслей, которая не только не пострадала в перестройку, но и выиграла от неё, найти работу Батиме было достаточно сложно. Персонал в общепит требовался кругом. Бармены, официантки требовались чуть ли не в каждом пятом объявлении. Проблема заключалась в том, что как выяснялось позже, все искали стройных, длинноногих и привлекательных. Батима была по-своему красива, но была полной и, соответственно, не могла рассчитывать на успех у подобного рода работодателей.

В один из этих дней шёл дождь, Батима сидела у себя в комнате на кровати, ела сладкую булочку, запивая кефиром, и читала объявления. Деньги заканчивались, а в газете ничего подходящего не было. Батима отбросила газету и взялась перебрать вещи на стирку. Проверяя по привычке все карманы, она наткнулась на визитку в фартуке, которую ей дал незнакомец в пельменной. «Ованес Пашаевич Меликян». Выбора не было. Решив отложить стирку, Батима, наспех одевшись, взяв из кошелька несколько двухкопеечных монет и старый зонтик, одев резиновые сапожки, отправилась искать работающий телефон автомат. С третьей попытки автомат был найден и Батима, прижав трубку плечом к уху, держа в одной руке визитку, другой рукой крутила диск набирая номер. После второго гудка трубку сняла женщина, судя по голосу, старше среднего возраста.

- Алло!

- Добрый день, - ответила Батима, - мне нужен Ованес Пашаевич Меликян.

- Минуточку, - и несколько отдалённо, - Ованес Пашаевич, это Вас.

- Алло.

- Ованес Пашаевич, это Батима.

- Здравствуйте, Батима. После некоторого замешательства Батима продолжила.

- Это Батима из пельменной, помните?

- А! Здравствуйте, теперь вспомнил. Я видел, пельменную закрыли. Жаль. А как у Вас дела? Работаете?

- Нет. Но вот нашла Вашу визитку и решила позвонить.

- И правильно сделали. Подъезжайте ко мне сегодня до 17-00. Это дворец культуры на проспекте Ленина. На проходной скажете, что ко мне.

- А что за работа? В Буфете? – зачем-то поинтересовалась Батима.

- Подъезжайте, поговорим, - ответил уклончиво Меликян, - работа есть, можно и в буфете. Подъезжайте. Жду!

- А документы какие брать с собой?

- Можете взять, - безразлично ответил Меликян, - трудовую, паспорт, что там ещё...

- Медицинскую справку, - добавила Батима.

- Да, справку можете тоже.

- Хорошо, я буду через час.

- Добро, - сказал Меликян и повесил трубку.

Ощущение от разговора было непонятное. С одной стороны напоминало некоторые авантюры с Гербалайфом, на которые Батима попадалась тут и там, с другой стороны Меликян по своей манере разговора не походил на всех тех авантюристов, которые под лозунгами «работа есть» и «расширяемся, нужны люди всех профессий» вербовали в многоуровневый маркетинг.

Собрав всё необходимое, Батима, проверив есть ли деньги на трамвай, отправилась к Меликяну.

Казалось, Дворец Культуры был единственным местом, куда пока ещё не задувал перестроечный ветер. Начищенные красные коврики, закреплённые на лестнице медными блестящими прутьями, натёртый до блеска мастикой скрипящий паркет удерживали один из последних бастионов советской культуры. На проходной Батиме вежливый дежурный объяснил, как пройти к Меликяну. Батима попыталась постучаться в чёрную пухлую дермантиновую дверь с медными блестящими заклёпками, перетянутую накрест такими же чёрными дермантиновыми ленточками. Когда она вошла, Меликян заканчивал говорить по телефону и жестом предложил ей присесть. Спустя минуту он закончил.

- Здравствуйте, очень рад, что Вы пришли, честно говоря, не ожидал.

- У меня, правда, прописка заканчивается, - начала Батима, - но я попытаюсь продлить, прописавшись к подруге.

Меликян одобрительно качал головой.

- Вот документы, паспорт, трудовая, техникум, справка. А что за работа?

- Идёмте, - решительно сказал Меликян, - всё это можете взять собой.

- Я в буфете не работала, скажу сразу, но если надо...

- Идёмте, идёмте, - прервал Меликян, и они пошли по коридору, как потом оказалось, в зрительный зал Дворца Культуры. - Только не пугайтесь и ни чему не удивляйтесь, что бы Вы ни увидели, просто смотрите.

Когда они вошли, Батима увидела что в зале идёт репетиция. На сцене было две танцовщицы, играла современная музыка, работал свет. Меликян жестом показал, чтобы на него не обращали внимания, и они заняли место в темном уголке в конце зала. Необычным было то, что танцовщицы были очень полные, и достаточно откровенно вызывающе одетыми. Блестящие тонкие детали их чёрных кожаных костюмов скрывали далеко не все пикантные подробности их массивных тел. Все они были острижены наголо, но на лицах их был достаточно аккуратно нанесён макияж.

- Это что? - спросила Батима.

- Это шоу, - ответил Меликян.

- Вы мне это хотите предложить?

- Батима, - Меликян постарался быть как можно вежливее, - Вы можете мне сказать нет и уйти, Вы можете считать меня кем угодно. Вы также можете работать у меня в буфете, если хотите. Но ситуация в том, что мне срочно нужна третья танцовщица и Вы, как нельзя лучше, подходите. Я не буду Вас уговаривать, но я обещаю Вам только одно, если Вы согласитесь, то никогда в жизни не будете сожалеть о сделанном выборе.

- Извините, - сказала Батима, - но я, пожалуй, пойду.

Она встала и, не глядя на Меликяна, стала пробираться к выходу. Меликян помолчал, а потом добавил: «Ну, как знаете. Но знайте, что я всегда буду рад Вас видеть снова.» Батима, не ответив, вышла из зала и направилась к выходу из ДК. Сказав вахтёру «До свидания!», она вышла за тяжёлые двери и тут же остановилась. На улице лил дождь. Батима торопливо открыла зонтик и зашагала, пытаясь не наступать в лужи, к остановке.

У входа в общежитие она столкнулась с управляющей, которая ей в очередной раз напомнила о сроках выписки. Надо было ещё позвонить Гюнет, узнать можно ли переехать к ней. Батима развернулась обратно и пошла искать телефонный автомат. Разговор с Гюнет не обрадовал. Гюнет сказала, что вопрос в ЖЭКе с пропиской решить не удастся. Так ли это было на самом деле или Гюнет просто передумала делить квартиру с бывшей одногрупницей по техникуму, уже не имело значения. Батима отправилась в общежитие. В холодильнике ещё было немного «докторской» колбасы. Она сделала себе бутерброд и чай и, усевшись на растянутую пружинную общежитскую кровать и укрывшись казённым одеялом, снова взяла в руки карандаш и газету. Но в голове вертелось одно. Куда? Назад в деревню? Но надо хоть дать телеграмму и хотя бы узнать, сколько стоит билет и как быть с вещами? Как перевозить? Не раздать же всё общежитским?

Так наступил вечер и ночь. Наутро Батима проснулась в лучшем настроении. Утро, свет и хорошая погода всегда поднимали ей настроение, а вечер и ночь всегда нагоняли дурные мысли и всё плохое казалось в десять раз хуже.

В конце концов, был ещё один вариант – Меликян. «Но что меня ожидает, если я всё-таки соглашусь на его предложение?» - думала Батима: «Нет, это бред, я абсолютно не умею танцевать, к тому же на сцене и в присутствии зрителей. Но как же те танцовщицы, которые уже работают, было видно, что они тоже не умеют танцевать, они просто двигаются по сцене как могут. Но этот внешний вид. Стыд».

В отношении стыда у Батимы были особые ощущения ещё в детстве. Однажды они с матерью поехали в отпуск на море. Мать купила ей в детском мире ситцевое платье, сандалики и белые носочки. В таком виде Батима отправилась в первое в своей жизни длительное путешествие на поезде. Было очень жаркое лето. Батима помнила как перед поездкой мама завела её в парикмахерскую на вокзале и попросила парикмахершу постричь её, при этом что-то шепнув парикмахерше на ухо, на что та кивнула головой и так же тихо добавила: «Да, чтобы лучше росли». Парикмахерша усадила девочку на доску, уложенную на ручки кресла, и обернула покрывалом, плотно затянув его на шее, предварительно убрав волосы Батимы, которые не доставали до плеч, но вились волнушками. Когда парикмахер включила машинку и начала стричь сзади, Батима посмотрела на мать и сказала, что не хочет машинкой. Мать ответила: «Только чуть-чуть». «Только сзади немножко снимем», - парикмахерша повторила: «Да, вот смотри, только чуть чуть, вжик-вжик.» Волосы Батимы падали на пол и что-то ей подсказывало, что снимают немного больше, чем «чуть-чуть»,

- Ну? Уже всё? - хныкала Батима.

- Почти, - говорила, парикмахер, - вот ещё здесь, с боков. Батма увидела в зеркале, что волосы над ухом уже острижены под корень и закричала:

- Не хочу всё под машинку, мама, не хочу, не хочу!!!

Но мать придерживала Батиму, а парикмахер приговаривая: «Ну, вот ещё чуть-чуть, ещё совсем не много и всё», - состригала волосы под машинку уже на макушке. Батима разревелась, мать наклонилась к ней: «Ну что ты так убиваешься, это же волосы, отрастут новенькие хорошенькие».

- Отрастут, ещё быстрее отрастут, - добавляла парикмахер, состригая последние волосики на голове Батимы, - Ну вот и всё, всё закончилось и мы не плачем больше.

Но Батима ревела, а с её головки парикмахер стряхивала помазком остатки волос и местами ещё добривала наголо. Но это уже не имело никакого значения, волосы были острижены, приделать их обратно было нельзя. Женщина-уборщица их равнодушно смела и выбросила, покрывало сняли. Батиму поставили на пол, а мама рассчиталась с парикмахершей за работу. Ощущение было такое, что хотелось куда-то спрятаться или одеть на голову шапку, но спрятаться было некуда, шапки не было и Батиме пришлось стоять рядом с мамой, ломая ручки и думая о том, когда же теперь волосы снова отрастут. Спрятаться хотелось и в поезде и на пляже. На пляже купальник быстро намок и мать раздела Батиму, чтобы та не простудилась. В таком виде Батима проводила большую часть времени на пляже. Рядом играли другие девочки. Хотелось поиграть вместе с ними, но как играть, если у тех хвосты до попы и купальники, а на тебе нет ничего.

Это чувство Батима запомнила на всю жизнь. И ощутила его сейчас снова, когда стояла перед выбором: звонить Меликяну или нет. Но выбора, как такового, не было, а решимости не хватало. Батима решила для начала выйти на улицу, найти будку и набрать номер, а там - будь что будет.

- Ованес Пашаевич, это – Батима.

- А! Батима, рад слышать, ну что вы решили?

- Ованес Пашаевич, я танцевать не очень умею... и ещё, а стричься обязательно?

- Батима, подъезжайте, обо всём поговорим. Подъезжайте и не волнуйтесь.

Как и в прошлый раз, после разговора, ощущение было непонятное. Но время было назначено и Батима поехала второй раз в ДК.

В этот раз Меликян повёл её не в зал, а в гримёрную.

В гримёрной были танцовщицы, которых Батима уже видела на сцене, и ещё одна женщина, по-видимому, гримёрша, которая накладывала им макияж.

Меликян представил Батиме всех: «Это - Гуля, это - Нана, а это - наша кудесница стилист-визажист Наталья Николаевна. А это - Батима, кандидат на нашу новую девушку-Луну. Она, правда, ещё не решила до конца, будет ли с нами работать, вы пообщайтесь, расскажите что и как. Батима, а ты потом опять зайди ко мне», - с этими словами Меликян ушёл, а Батима осталась стоять при входе в гримёрную.

- Ну ты чего стоишь, проходи, садись, - сказала Гуля.

- А что значит девушка-Луна – спросила Батима.

- Это название шоу-программы такое - «Девушка Луна». Ты Ирэн Атаеву знаешь?

Атаеву знала вся республика и Батима утвердительно качнула головой.

- Ну, так вот, это - её новая программа, «Фэт Шоу», танцуют полные девушки, мужики от этого в улёте, а мы у неё на подтанцовках и работаем.

- Так я-ж танцевать не умею, - сказала Батима.

- Ну, это условно «танцевать», надо просто двигаться по сцене, как можешь и всё, - успокоила Нана. - До тебя работала другая, но вышла замуж и отказалась работать дальше. А ты Пашаевичу верь, он хороший и, кроме того, платит щедро.

- Ну, займёмся имиджем? - спросила Наталья Николаевна.

- А стричься обязательно? - спросила Батима и жалобно посмотрела на гримёршу.

- А как же, и не только стричься, а потом ещё и голову побрить придётся, чтоб блестела, какая же ты иначе Луна будешь? Ну что, будем стричь?

- Давай Батима, что тебе с тех волос? - сказала Гуля, погладив себя по гладкой голове, - Потом ты не одна же будешь наголо побритая, а мы все втроём. Так что давай смелее!

Гуля и Нана начали скандировать: «Батима! Батима!» Гримёрша взяла машинку и вопросительно посмотрела на Батиму. Батима взглянула ещё раз на свои волосы в зеркале, вздохнула и сказала: «Стригите...».

- Нет, так не пойдет, - в шутку сказала Наталья Николаевна, - Ну-ка скажи ещё раз.

- Стригите, - уже увереннее сказала Батима.

- Да скажи полностью - постригите меня, пожалуйста, под ноль, - шутя, сказала Наталья Николаевна.

- Зачем это?

- Скажи, пусть мурашки по спине пробегут, - улыбнулась Наталья, - И потом уже страшно не будет.

Батима улыбнулась и сказала:

- Постригите меня, пожалуйста, машинкой под ноль.

- Ну как, ещё мурашки бегут?

- Ну, немного, совсем чуть-чуть.

- А теперь произнеси: «А потом побрейте мне голову!»

И тут Батима ощутила насколько это всё просто и не многозначительно, она расслабилась в кресле и сказала: «А потом побрейте мне голову начисто, потому что от этих волос толку никакого».

Все засмеялись и Батима услышала жужжание заработавшей машинки. Она взглянула на себя в зеркало и увидела, как первая тяжелая прядь ее кудряшек полетела на пол. Давние детские воспоминания уже не тревожили ее, она с какой-то необъяснимой легкостью наблюдала, как машинка оставляет после себя белые полоски кожи на ее голове, скашивая очередную грядку ее черных волос. Жесткие кудряшки цеплялись друг за друга, явно не желая покидать привычное место своего обитания, но машинка неумолимо отправляла очередную волну на пол после каждого прохода и принималась за следующую. Наталья не стала накрывать Батиму накидкой, поэтому на ее плечах и груди уже образовались черные гнездышки из ее волос, а машинка все не смолкала. Наталья наклонила голову Батимы вперед и стала состригать волосы на затылке. Батима почувствовала на шее щекочущее скольжение последних локонов, спадающих по ее спине. Еще несколько последних штрихов и она услышала щелчок выключяемой машинки. В звенящей тишине Батима подняла голову и взглянула на себя в зеркало. Как ни странно ей было это сознавать, но то, что она там увидела, ей явно понравилось. На нее смотрело уже давно знакомое лицо, но теперь некоторые черты его изменились, а ставшие вдруг огромными красивые миндалевидные глаза просто магнитом притягивали к себе все внимание. Она долго не могла отвести взора от этого завораживающего своей неожиданной и необычной красотой зрелища. К действительности ее вернула одна деталь, которая сразу бросилась ей в глаза – на начисто обритой голове на лбу красовался маленький чубчик.

- А это ещё зачем? - спросила Батима.

- Потом узнаешь, - лукаво ответили танцовщицы.

Гримерша укутала ее голову теплым влажным полотенцем и Батима, закрыв глаза, унеслась мыслями куда-то далеко отсюда. Ее вернуло к действительности ощущение чего-то мягкого и пушистого наголове – это гримерша наносила на макушку пену для бритья. Слегка помассировав кожу на макушке, что снова вернуло Батиму к ее мыслям и мечтам, гримерша взяла опасную бритву и первым осторожным движением очистила полоску кожи на макушке Батимы от пены до блеска. Ощущение Батиме, как ни странно, понравились и она стала прислушиваться, как полоска за полоской пена исчезала с ее головы, открывая глянцево-блестящую кожу. Еще через несколько минут все закончилось и Наталья стерла остатки пены полотенцем, снова обернув его вокруг головы Батимы.

Кожа Батимы была слегка загоревшая, поэтому свежевыбритая голова выделялась снежно-белым пятном. Было такое впечатление, что на Батиме шапочка для плавания.

- Что будем с этим делать? - обратилась гримёрша к танцовщицам, - Затонируем?

- Да нет, - ответила Гуля, - Так даже будет привлекательней. Она так выглядит свежей.

Репетировали без Атаевой. Атаева приехала в последний момент и, оглядев Батиму, сказала: «Пойдёт». С Атаевой играли молодые ребята, возраста Батимы. Батиме хотелось быть худющей бас-гитаристкой с длиннющими белыми волосами, но приходилось довольствоваться своей ролью. Все парни из группы были симпатичны Батиме. «Но разве кто из них посмотрит на меня такую?» - думала про себя Батима. Вскоре надо было выходить на сцену. Ощущение было необычное. На сцене от многочисленных светильников было так жарко, что с Батимы лился градом пот. Зрителей она не видела, потому что столько прожекторов светило на сцену, что всё, что было за ними, казалось просто чёрной стеной. Но в зале был аншлаг. Заиграла какая то современно тяжёлая музыка и на сцену вышла Атаева, а вместе с ней и Батима с подтанцовщицами.

Атаева подошла почти к краю сцены и, наклонившись с микрофоном, запела в зал:

"... и зимой и летом с ней бывает жарко,

Но идёт по улице совсем одна

По пустым проспектам и безлюдным паркам

Девушка-Луна, Девушка-Луна..."

При словах «Девушка-Луна» Атаева гладила Батиму по голове, а зал бесился и скандировал «Девушка-Луна, Девушка-Луна». Музыка, которую играли ребята Атаевой, чем-то напоминала ZZ-Top, наверняка из-за пристрастий музыкантов, но это было Батиме неизвестно. В музыке она ничего не понимала и просто двигалась по сцене, иногда приплясывая с Атаевой. Гуля и Нана вели себя более раскованно и Батима то и дело поглядывала на то, что они вытворяли. Под самый конец Атаева усадила Батиму на одну из подзвучек. Тут Батима заметила, что у Атаевой в руке портативная машинка для стрижки. Атаева заводила толпу и торжественно под последние аккорды одним движением машинки сбрила чубчик у Батимы: «Приветствуйте! Наша новая девушка-Луна!» И зал взорвался одобрительными воплями. «Повернись и тряхни бёдрами» -незаметно сказала Атаева Батиме. «Зачем?» - не поняла сразу Батима. «Давай, корова» - не выдержала Атаева и сама развернула Батиму: «Дёргай». Батима дёрнулась, как могла, и зал разразился ещё большим восторгом. «Теперь вон со сцены, живо. Девки, заберите её, она тормозит», - обратилась Атаева к Гуле и Нане.

- Чего это она? - обиженно спросила Батима

- Не обращай внимания, - сказала Гуля: - Звезда...

После концерта все собрались в гримёрке.

- Ну что, Ирэн, как тебе наша новенькая? - спросил Ованес.

- Супер, - неожиданно ответила Атаева, - Народ от неё просто в шоке, но тормозит немного. Живее соображать надо, - обратилась она уже к Батиме.

- Это мы доработаем, - вмешался Ованес, - Теперь о деле.

И они с Атаевой удалились.

Чуть позже Ованес подошёл к Батиме и дал её конверт.

- Это гонорар, - сказал Ованес. Батима заглянула в конверт и ахнула. Столько денег она и за год не получала.

- Ованес Пашаевич… - но слов как-то и не находилось.

- Бери - заработала! Спасибо за деньги не говорят.

Фэт-Шоу «Девушка-Луна» набирала обороты. Потом была Москва. Потом Берлин. Потом Атаева перестала петь. Меликян занялся другим проектом. Судьба же танцовщиц Гули, Наны и Батимы неизвестна. Но поговаривают, что Меликян очень часто останавливается в одном из ресторанчиков Ганновера, беседует с хозяйкой и... ест пельмени.

Автор: Sid.