Добро пожаловать в замок, Марион!  (перевод с немецкого)

Был один из знойных летних дней. Если бы это было не 1 августа, Марион была бы, как обычно, в бассейне. Но нет. Теперь она должна провести два следующих года в этой специальной школе, которая скрывалась в стороне от больших городов в одиноко расположенном замке и вовсе не старалась быть особенно известной.

Туда принимались только девушки из очень состоятельных семей, которые знали об этом учреждении. Наилучшие отметки экзамена на аттестат зрелости были наряду с порядочной суммой денег важнейшей предпосылкой для того, чтобы провести там 2 года. Если же, однако, пройти эту школу, то ничто больше не препятствовало успешной карьере в экономике. В течение двух лет студентки получали здесь больше, чем за 5 лет в университете, и старожилы говорили о хорошей учебной программе.

Требовалось, конечно, на 2 года отказаться от всех радостей жизни двадцатилетних девушек. На первый взгляд условия жизни были чем-то средним между монастырем и тюрьмой, и Марион почувствовала это. Поэтому со смешанными чувствами услышала она зазвеневший звонок в большом зале средневекового замка.

"Все чемоданы с вещами мы отправляем домой", - сказала женщина, появившаяся в другом конце зала, которая была директором школы. "Всё, что тебе нужно – ты получишь здесь, а заберёшь с собой отсюда только то, что унесёшь в голове." Она дала в руки Марион бланк для регистрации и попросила заполнить его в смежном зале ожидания: "Если тебя позовут, ты должна пройти в ту дверь на другой стороне."

В зале ожидания уже сидели 3 или 4 девушки её возраста и тоже были заняты заполнением бланков. Никто не говорил ни слова, поэтому Марион тоже занялась этими светло-зелеными листками. Примерно через каждые 10 минут девушек вызывали по одной и они исчезали за металлической дверью, внешний вид которой совсем не соответствовал к стилю замка.

"Марион Кляйн", - раздалось внезапно из динамика и Марион торопливо направилась к стальной двери. Там ей открылся неожиданный вид. Посередине помещения стояла и смотрела на неё спортивная, можно даже сказать очень стройная, женщина около 30 лет в обтягивающих черных кожаных брюках, ярко-зеленой футболке и с огненно-красными волосами, свисающими до плеч.

Марион всегда была высокого мнения о своих волосах. Все-таки русое великолепие доставало почти до попки. Плотный хвост очень хорошо смотрелся с ее полным и немаленьким лицом. Однако когда Марион увидела эту женщину, представившуюся как Николь, она поняла, что ей есть куда «расти».

Только, когда она оторвала взгляд от Николи, она смогла рассмотреть обстановку в помещении, облицованном белой, как скатерть, плиткой. Однако, из всех мелочей её внимание привлёк только стул, который напомнил Марион кресло, какие бывают в парикмахерских. И в самом деле, Николь уже держала в руках голубую накидку. "Садитесь, пожалуйста", - указала она на стул. "Все наши ученицы носят одинаковые унифицированные прически", - разъяснила она.

Марион бросило в жар так, что она поверила во внезапный приступ лихорадки. Она могла представить себе многое, но только не это. Она была не в силах вымолвить даже слово. Ее состояние можно было описать, скорее всего, словом «транс». Вовсе не желая этого, она, однако, уже сидела на стуле не в силах пошевелиться. Кроме того, Николь не позволила ей возразить. Через несколько секунд накидка уже покрывала стул вместе с Марион – и можно было видеть лишь ее голову, над которой Николь сразу же начала работать.

"Что Вы собираетесь делать?" - спросила Марион несколько дрожащим голосом, когда речь снова вернулась к ней. "Мы здесь обращаемся друг к другу на «ты»", - Николь сделала вид, что не обратила внимания на первый вопрос. "К тому же у наших учениц остается очень мало времени, чтобы заниматься своей прической", - возвратилась она к волнующей Марион теме: "Поэтому все носят одинаковую, практичную стрижку. Сейчас ты сама увидишь."

В этот момент Марион услышала хруст ножниц в основании своего хвоста, в который Николь связала тем временем ее волосы. Несколько секунд этот звук продолжался, сопровождаемый легкими движениеми натянутой кожи головы. Однако, он вскоре прекратился и Марион почувствовала, как ее еще длинные волосы снова свисали свободно. Николь отвела руку с отрезанной косой и легко и, как бы, торжествующе помахала ею перед лицом Марион: "Таких длинных у меня давно не попадалось."

"Я их так долго растила, пока они не стали такой длины", - подумала с горечью Марион. Как много она вложила в свои волосы труда и заботы. И она никогда не думала, что позволит кому-нибудь их отрезать. Теперь же она настолько растерялась, что не смогла проронить ни слова. Она ждала только одного – чтобы Николь скорее сняла накидку после этой принудительной стрижки.

Но она была шокирована в еще большей степени, когда услышала мерное жужжание, а Николь с силой наклонила её голову вперёд. Марион ощутила слегка вибрирующий металл на своем затылке. Она представила, как машинка для стрижки волос продвигаясь у самых корней волос сбривала их, оставляя после себя самое большее 2 мм. Николь не давала ей возможности вертеть головой, резким движением возвращая её в исходное положение. "Сиди спокойно", - пригрозила она. Машинка доходила вверх до линии ушей и тут же снова начинала снизу следующую дорожку.

Николь всё делала медленно и верно. Одну дорожку за другой проводила машинкой Николь, остригая наголо голову Марион до верхней линии ушей и не оставляя там никаких волос. Марион сидела неподвижно: с одной стороны, она всё ещё не могла поверить в происходящее, с другой стороны, она даже не знала, что сказать. А еще она понятия не имела, что вообще должно остаться от её волос. Так как, во-первых, Николь все еще орудовала машинкой на затылке, а во-вторых, вокруг не было ни одного зеркала. Марион чувствовала только определенную прохладу на затылке, что было определенно довольно приятно, но тем не менее ещё не было причиной для беспокойства.

Теперь Николь состригала сверху все еще свисающие по бокам волосы, прокладывая теперь дорогу к ее макушке, где ещё оставались остатки хвоста Марион. После очередной пары дорожек обнажился еще один участок наголо остриженной головы, и Марион тут же почувствовала им прохладу от дуновения воздуха в помещении. Между тем у неё уже не осталось сомнений в том, что все её самые худшие опасения подтвердились.

Николь продвигалась вперед по правой стороне головы, сбривая волосы, которые все еще были длиной около 20 см, и они падали на плечи Марион и скользили по накидке к ее коленям. Когда Марион это увидела, слёзы навернулись ей на глаза. Однако Николь продолжала равнодушно водить машинкой. Теперь она встала рядом со стулом и прикоснулась машинкой к виску Марион перед ухом. Скоро Марион почувствовала уже немного нагревшийся и слегка вибрирующий металл на лбу и опять увидела, как ее волосы стали падать перед ее глазами прямо к ней на колени.

Дойдя до середины, Николь прервала процедуру, снова обошла стул и занялась уже левой стороной головы. Снова начав от висков, машинка также, как и перед этим, отправляла последние длинные волосы на накидку. Марион чувствовала, что от ее волос оставалось все меньше и меньше. Однако точно также, как и все время до этого, Николь провела машинкой последнюю бороздку ото лба и сбрила оставшиеся волосы.

Марион вся дрожала, как будто от холода. Как было сказано, никакого зеркала рядом не было, но она довольно точно представляла, как немного могло остаться от ее волос. Все-таки она надеялась, что это будет еще один или два миллиметра, так как она знала, что машинка стрижёт где-то на такую длину. И снова она напрасно ждала того, что теперь Николь снимет, наконец, накидку. Та лишь смела одним движением руки гору волос, которая собралась на накидке Марион.

Внезапно ей привиделся её парень, точнее экс-парень. Дирк расстался с нею, когда ему стало ясно, что она серьезно надумала с этой школой. Если он не может ждать ее два года, значит это не настолько большая любовь - так думал ее доброжелательный папа. Однако это была теория - на практике все это ей было очень больно переживать. Радовало лишь то, что Дирк не мог видеть её в таком виде, также, как ее младший брат Уве, который был настоящим испытанием для нервов, и кажется, никогда не смог бы выйти из возраста полового созревания и всегда должен был критиковать что-нибудь в ней. Несомненно, теперь ему было бы весело, взгляни он сейчас на свою старшую сестру.

Ощущение чего-то влажного и прохладного на своей голове прервало ход ее мыслей. Она почувствовала, как Николь наносит руками какую-то пену на ее голову, и спросила себя: «Что теперь это должно было значить?». Спрашивать, однако, она больше не решалась, после того, как не получила ранее никаких ответов. Всё и без того быстро прояснилось - это была пена для бритья. Николь снова наклонила ее голову вперед и начала соскабливать бритвой оставшуюся от ее волос щетину. "Она обреет меня начисто", - теперь это стало для Марион совершенно очевидно. Еще раз ей стало одновременно и жарко и холодно, а её чувства разрывались между холодной яростью и безразличием.

Прежде чем она смогла решить, что из них сильнее, Николь уже вытирала полотенцем остатки пены и наконец сняла с нее накидку. Марион не знала, должна ли она была возмущаться или обрадоваться тому, что всё наконец закончилось.

"Дальше тебе туда!", - указала немногословная Николь на вторую дверь. Так остриженная, попала она во второй зал ожидания, где вновь увидела троих из девушек, которых она уже встречала полчаса назад, теперь уже, как и она сама, без волос. Судя по их виду, у них после этой процедуры осталось волос не больше, чем у нее. "Добро пожаловать в клуб лысых", - сказала одна из девушек, сохранившая при себе горький юмор. Марион вынужденно ухмыльнулась: "Я наверно, оказалась здесь действительно по большой ошибке?"

Автор: Доктор Клиппер, 7/08/2000.

Перевод: Sid.