Случайное превращение царевны-лягушки

Я шла по вечерней московской улице. Было уже довольно поздно, стемнело. Погода разогнала случайных прохожих, моросил противный мелкий дождь. Настроение у меня было под стать ему – такое же кислое и унылое. Я так и не придумала, что же мне делать. Деньги были нужны, нужны срочно, но у меня даже идеи ни одной не возникло, каким образом их можно достать. Работу быстро не найдешь да и какую работу может получить 18-летняя девушка, только недавно получившая аттестат зрелости? То-то и оно - никакую. Разве что расклейщицы объявлений, курьера или официантки в Макдональдсе... Но это все хорошо для подработки на кино и мороженое, много здесь не заработаешь, да и до первой зарплаты месяц ждать. А сумма требовалась по моим меркам большая – 150 долларов, да и ждать месяц я уже не могла – деньги мне нужны были уже завтра утром.

Мой взгляд останавливался на ярких витринах магазинов, которые манили к себе покупателей, привлекая их взгляды выставленными моделями. Было уже совсем поздно, большинство магазинов уже закрывались. Я свернула в первый попавшийся переулок. Что делать, что делать? – эта мысль стучала в мозгу в такт моим каблучкам по пустынной мостовой. Мой взгляд равнодушно скользил по вывескам в витринах, как вдруг я остановилась, еще толком не понимая отчего. На двери старенького фотоателье висело довольно большое объявление, написанное фломастером от руки - «Покупаем волосы. Дорого". Сердце мое внезапно застучало, как пулемет, и в мозгу пронеслась мысль: "Вот оно - это мой шанс". Во мне боролись два чувства - стремление сразу решить мою проблему и страх - страх лишиться своих волос. У меня была довольно длинная коса и я ни разу ее не стригла. Раз в два месяца мама подравнивала мне кончики волос, подрезая их на пару сантиметров. Но остричь ее, лишиться всех своих волос сразу - эта мысль ни разу даже не приходила мне в голову. Хотя все мои подруги носили короткие стрижки и частенько предлагали и мне расстаться со своими волосами и сделать какую-нибудь стильную, короткую стрижку, я не воспринимала эти разговоры всерьез. Видно, настал и мой черед превратиться из сказочной русской красавицы в современного тинейджера. Поборов в себе страх, я постаралась убедить себя, что длинные волосы – это очень большая редкость в нашем мире - и мне не придется жертвовать всем, что достаточно будет отрезать лишь часть моей косы и необходимая сумма будет у меня в кармане. А потом я пойду в салон и сделаю себе что-то вроде длинного каре, окаймляющего спереди мое лицо. Это даже хорошо, что я увидела это объявление - подумала я – пора уже немного изменить мой стиль. Я почти уговорила себя, что сама давно хотела отрезать свою косу, а это объявление просто подталкивает меня исполнить это решение. Вдохнув полную грудь влажного уличного воздуха, я толкнула входную дверь.

За дверью меня никто не ждал. На звук из-за черного полога, отделяющего вестибюль от самой фотостудии, вышел довольно симпатичный парень лет 23-24.

- Извините, мы закрываемся – я уже выключил все освещение. Приходите завтра утром и я с удовольствием вас поснимаю – он улыбнулся мне, как бы извиняясь за столь негостеприимный прием.

- Я по объявлению... – выдохнула я еле слышно. Стук моего сердца, казалось, заглушил мои слова.

- Ну, это другое дело. Мы платим от 10 до 20 долларов за 10 сантиметров в зависимости от длины и качества волос. Показывайте, что у вас.

Я стояла не шелохнувшись. Даже если мне и заплатят по 20 долларов, а волосы мои всегда вызывали восхищение своим блеском и густотой, то мне нужно будет отрезать их все, чтобы получить необходимую сумму.

- Ну что же вы стоите, кладите их на стол, давайте я на них посмотрю – парень, казалось, не заметил моего замешательства.

- Дело в том, что они пока еще на мне – прошептала я.

Парень обошел вокруг меня и восхищенно присвистнул, пропуская шелк волос между пальцами, определяя их качество.

- Я думаю, что за них мы заплатим по 20 долларов. Сходите в парикмахерскую, отрежьте, сколько считаете нужным, но не меньше 20 сантиметров, и приносите их завтра, а я отдам вам деньги.

- Мне деньги нужны сейчас. Не могли бы вы отрезать мои волосы сами – я сама удивилась, услышав свой голос. Что я говорю? Зачем я его об этом попросила? Он же никогда ничего подобного не делал. Как я могу доверить ему свои волосы? Эти мысли крутились у меня в голове, пока я быстрыми движениями расплетала косу.

- Но я никогда не стриг девушек – он удивился моей просьбе не меньше меня. – Я думаю, что не смогу сделать вам приличную прическу потом.

- Это не имеет значения, отрезайте.

- Но у меня нет никаких инструментов, только старые ножницы и машинка для стрижки – ею я подравниваю кончики хвостов, которые нам приносят, чтобы точнее замерить длину. А сколько вы хотели бы продать?

- Мне нужно получить 150 долларов – решительно ответила я.

- Но для этого придется отрезать все ваши волосы – сказал он, прикинув на глаз длину моей косы. – Поскольку мы принимаем волосы одинаковой длины, мне придется не просто отрезать вам хвостик, а срезать волосы почти под корень.

- Режьте – мой голос прозвучал тихо, но решительно.

- Ну что ж, тогда пройдите в студию – его голос выражал крайнюю степень удивления моим поведением.

Он закрыл входную дверь на замок, чтобы больше никто уже не входил в закрытое ателье, и пригласил меня пройти за черный занавес. Там и располагалась фотостудия, повсюду были расставлены осветительные лампы, софиты, светоотражательные зонтики, стояло несколько треног с фотоаппаратами, одна стена была задрапирована какой-то светлой материей, а посередине комнаты стояло небольшое кресло, очень напоминающее офисное. Пока я осматривалась, он принес откуда-то большие старые ножницы, на вид совершенно тупые, и картонную коробку, в которой, судя по рисункам, был набор для стрижки волос машинкой.

- А вы не будете возражать, если я сделаю несколько снимков, когда я буду стричь ваши волосы?

- Делайте, если вам этого хочется – меня сейчас занимали совсем другие вопросы и я просто не обратила внимание на его просьбу.

Он установил кресло в центр зала, включил освещение и настроил его так, чтобы кресло находилось в самом ярком шатре света. Затем он усадил меня в него, повернул лицом к камере и еще немного поправил свет. Он сделал несколько снимков с разных ракурсов и вернулся ко мне.

- Приступим? – склонился он к моему уху и собрал мои волосы сзади в ладонь.

Я кивнула. Странно, но мне было совершенно не страшно, скорее любопытно. Мне очень хотелось узнать, что я буду испытывать, когда услышу, как ножницы крушат мои волосы. Я вдруг испытала внезапное возбуждение - мысль о том, что я наконец-то расстанусь с тем, что составляло часть меня последние несколько лет заставляла сильнее биться мое сердце. Это даже хорошо, что я решила сделать это не в парикмахерской – я не буду видеть себя в зеркале, не буду видеть, как падают мои волосы под лезвиями ножниц. А увижу сразу результат – это даже хорошо. От этих мыслей мои веки стали томно слипаться, дыхание стало чаще, я почувствовала, как моя грудь стала более упругой, она как бы пыталась вырваться из блузки. Я почувствовала, как затвердели мои соски, как они упираются в ткань блузки. Мои мысли унеслись далеко отсюда, я уже почти не понимала, что со мною происходит, где я, как я тут очутилась и что я тут делаю.

Меня вернул к реальности скрежет ножниц. С противным хрустом лезвия сомкнулись - первый локон покинул мою голову. Парень обошел вокруг меня и положил его мне на колени. Я с удивлением смотрела на свои волосы и, к моему удивлению, мне было их совершенно не жалко. Я испытала такое возбуждение от мысли, что совсем скоро все мои волосы перекочуют с моей головы на колени, что мне хотелось, чтобы он продолжал срезать мои локоны, не останавливаясь.

Он поднял еще одну прядку, снова хруст сходящихся лезвий и следующий локон лег мне на колени. За ним последовал еще один и еще. Парень методично выстригал одну прядку за другой, перемещаясь от центра лба к уху. Вот уже скрежет ножниц раздается над самым ухом, вот уже и за ним. Хвостик моих остриженных волос становился все толще и толще. Я ладошкой ерошила торец этого хвостика и удивительно приятные ощущения, вызванные этим, распаляли меня еще сильнее.

Парень продолжал срезать мои волосы, я стала ощущать легкое движение воздуха кожей головы. Видимо, он срезал пряди волос почти под корень. Как мне хотелось посмотреть на все это со стороны! Вот он уже щелкает ножницами у самого затылка, спускается ниже и, наконец, срезает последнюю прядку на моей шее. Хвостик волос в моей руке стал уже довольно толстым. Я поняла, что парень срезал все волосы с одной половины моей головы. Как же мне хотелось бы видеть себя сейчас, когда половина моей головы была полностью острижена, а на второй половине красовались роскошные локоны, достающие мне до поясницы.

Парень перестал щелкать ножницами, отложил их в сторону и опять подошел к фотоаппаратам. Он сделал несколько снимков с разных положений. Попросил меня повернуть голову в одну сторону, затем в другую, немного изменить позу. Он сделал еще несколько кадров с близкого расстояния и снова подошел ко мне.

Я уже с нетерпением ждала продолжения стрижки – мне хотелось снова испытать эти эмоции, услышать хруст ножниц, почувствовать, как отделяется одна прядка моих волос за другой, как легкое дуновение воздуха ласкает мою голову. Я почти стонала от нетерпения. Казалось, парень тоже почувствовал мое настроение – ножницы стали щелкать немного чаще. Он легонько гладил мои волосы перед тем, как отрезать очередной локон. Отрезанный хвост стал уже толщиной с мое запястье, а он все срезал и срезал прядки с моей головы.

И вот, после очередного щелчка ножниц где-то сзади в районе шеи, повисла пауза. Я ждала очередного щелчка, но его не последовало. Парень положил последний срезанный локон мне на колени и отложил ножницы.

- Все, я отрезал вашу косу, - сказал он тихо – Разрешите, я сделаю еще несколько снимков.

- Пожалуйста, - сказала я разочарованно. Мне казалось, что это действо никогда не закончится. И мне так хотелось его продолжить.

Он снова сделал несколько снимков с разного расстояния и с разных аппаратов, попросил меня несколько раз изменить позу, повернуть голову то в одну, то в другую сторону. Было заметно, что это зрелище тоже доставляет ему удовольствие, что любуется тем, как я выгляжу, любуется зрелищем моих остриженных волос. Я почувствовала, что стала ему нравиться, несмотря на мой вид, как мне казалось, совершенно жалкий из-за торчащих клочками остаток волос на моей голове. А может, как раз именно благодаря этому? Эта мысль заинтриговала меня. Я попросила его принести хоть какое-нибудь зеркальце, мне просто не терпелось увидеть себя такой, какой видел меня он.

Он принес небольшое зеркало из прихожей, перед которым клиенты обычно поправляли прически перед фотографированием, и встал с ним прямо передо мной. Сказать, что я удивилась – это не сказать ничего. То, что я там увидела, повергло меня в легкий шок! На меня смотрела какая-то совершенно чужая физиономия тинэйджера, какого-то совершенно безбашенного, с ужасным частоколом очень коротких клочков волос на голове. Назвать это стрижкой, хотя бы даже ежиком, не повернулся бы язык даже у самого авангардного стилиста. Волосы торчали в разные стороны и были все совершенно разной длины. Вся голова была выстрижена клочками, длина которых колебалась от пары сантиметров до нескольких миллиметров. С этим надо было что-то делать, идти в таком виде по улицам я не могла.

- Молодой человек, вы не могли бы мне помочь? – звук моего голоса вывел его из состояния столбняка, в котором он застыл, любуясь на меня и выражение моего лица.

- Да, конечно…, а что надо сделать?

- Вы уже заметили, что моя прическа сильно изменилась? Настолько сильно, что в таком виде мне появляться на улице не стоит – в милицию заберут. Вы должны сделать мне хоть какое-то подобие нормальной стрижки, что-то похожее не ежик. Я думаю, большего на моей голове сейчас уже не получится.

- Да, конечно…, но я не сумею. Я никогда никого до сегодняшнего дня не стриг, тем более, девушек. Да и ножницы здесь такие, что ими и барана постричь не удастся… – он покраснел от явной двусмысленности получившейся фразы.

- Все равно, придется вам попробовать, другого варианта у нас нет – я вздохнула, понимая, как это ни печально, что это не преувеличение.

Я села в кресло, а он снова взял в руки ножницы. Достав расческу, он попытался придать какой-то порядок моим волосам, но они по-прежнему торчали во все стороны, полностью проигнорировав все его усилия. Тогда он приподнял торчащий клок волос расческой и срезал его верхушку. Затем он сделал это еще с парой клочков, явно выделяющихся из общего беспорядка. Перед моими глазами упали несколько коротеньких клочков срезанных волос. Я опять почувствовала тоже волнение, что и перед тем, как он отрезал у меня первый локон. Грудь опять напряглась, я почувствовала, как соски уперлись в ткань блузки, дыхание мое участилось. Я прикрыла глаза и просто наслаждалась звуками щелканья ножниц и ощущениями легкой щекотки от падающих мне на руки и на плечи срезанных клочков моих волос. Парень самоотверженно пытался придать моей стрижке относительно приличный вид. Я краем глаза видела уморительно серьезное выражение его лица, на котором отражалось феноменальное стремление превзойти самого себя.

Когда он, наконец, перестал щелкать ножницами, я снова попросила зеркало. Увиденное меня явно не вдохновило. Ежика не получалось. Получилось то же стихийное бедствие, только уже без явно выступающих из общего бардака клочков, которые он старательно срезал. Да, продолжение стрижки не принесет улучшения. Надо делать что-то совершенно другое. Что? И тут мой взгляд упал на коробку с машинкой для стрижки. Ага! Я вспомнила, что у нее должны быть какие-то насадки, с помощью которых даже совершенно криворукий мастер может сделать просто ровный ежик, скосив волосы до одинаковой длины по всей голове. А мне сейчас именно этого и надо было – получить волосы одинаковой длины.

Я поделилась этой идеей со своим доморощенным мастером и предложила ему срочно взяться за ее претворение в мою жизнь. Тем самым я оторвала его от фотоаппарата - он активно щелкал затвором, лихорадочно снимая всю гамму чувств, которые отражались на моем лице, пока я себя разглядывала.

Я снова заняла свое уже привычное место в кресле, а мой «мучитель» начал выбирать насадку для машинки. Наконец он приладил самую большую насадку и включил машинку. Я услышала легкое жужжание возле своего уха и почувствовала, как машинка поехала по моей голове ото лба к макушке. По изредка возникающему более резкому звуку я понимала, что в этот момент она скашивает выступающие остатки моих волос. И тогда легкие хлопья волосиков падали мне на руки, на колени, на плечи, цеплялись за кончик носа… Какое же это приятное ощущение – легкая вибрация на коже головы и жужжание машинки, елозящей по макушке! Я снова унеслась в своих грезах далеко от этого места, но жужжание внезапно прекратилось.

Мастер снова стоял передо мной с зеркалом в руках и ждал от меня какой-нибудь реакции. Я взглянула на себя во второй раз за стрижку – стало немного лучше, т.е. явно торчащих клочков уже не стало, но… Именно это «но» меня и огорчало. Я ясно увидела, что когда парень срезал мои локоны, он несколько раз срезал их так близко к корням волос, что в этих местах почти не осталось волос, а просвечивала уже белая кожа головы. И исправить это было уже невозможно, какой бы короткий ежик он ни сделал, все равно будет просвечивать кожа сквозь эти прорехи в волосах. И меня не спасало даже то, что мои волосы были очень густыми и плотным ковром покрывали голову. Да, как ни крути, а другого выхода не было, оставался единственный способ избавиться от этих прорех – состричь все волосы машинкой под ноль. Странно, но эта мысль совсем не огорчила меня, скорее даже обрадовала. Как только я поняла, что иного выхода нет и мне опять придется сесть в это кресло, во мне снова проснулось какое-то неясное томление, я опять почувствовала легкое возбуждение и желание как можно скорее вновь ощутить жужжащую машинку кожей головы, почувствовать ее тепло на своей шее…

- Знаете что, давайте уж не будем отрезать кошке хвост по частям. Все равно, из того, что у меня сейчас на голове, нормальную стрижку уже не сделать, а точнее, вообще никакую стрижку уже не сделаешь. Поэтому, берите машинку и сбривайте все наголо - тогда они хоть отрастать будут ровно – я сама удивилась тому, как спокойно я это произнесла. Всего полчаса назад я с ужасом думала, отрезать или нет часть своей косы, а теперь мне уже хочется, чтобы меня постригли наголо.

Парень с удивлением отложил зеркало и подошел ко мне с машинкой в руке. Я уже в предвкушении приятных ощущений слегка прикрыла глаза и рукой показала ему, чтобы он начинал. Совсем близко возле уха раздался звук работающей машинки, парень слегка наклонил мою голову вперед и я ощутила у себя на лбу тепло от прислоненной к нему машинки. Одно мгновение и она поехала вверх по моей голове, скашивая по пути щетинку моих волос ото лба к макушке. Звук слегка изменился – это означало, что первая полоска гладкой кожи только что образовалась на моей голове. Перед моими глазами пролетели хлопья состриженных волос, опускаясь на меня, как первый снегопад. Опять я ощутила тепло машинки на лбу – это она снова прокладывала путь к моей макушке. Полоска на голове, уже свободная от волос, становилась все шире. Парень продолжал мягко проводить машинкой снизу вверх к макушке, смещая ее с каждым разом в сторону. Вот уже он скосил волосы на моих висках и обошел меня сзади. Нежно наклоняет мою голову вниз так, что подбородок почти касается груди. И снова я почувствовала приятное тепло, теперь уже он прижимал машинку к моей шее. Легкое жужжание и она пошла вверх по моему затылку. Еще раз и еще… Я чувствовала, как падают мне на шею и за воротник блузки хлопья состриженных волос. Мне было приятно ощущать их щекотание. Мое возбуждение не проходило, мне хотелось, чтобы этот звук и приятное щекотание вибрирующей машинкой моей головы не прекращались. Я свободно откинулась в кресле и прикрыла глаза. Казалось, я готова была замурлыкать от удовольствия. Мой мастер, наверное, уже давно почувствовал тоже, что чувствовала я – он все водил и водил машинкой по моей голове, хотя снегопад моих состриженных волос давно уже прекратился - все волосы уже давно лежали на моих коленях, плечах, на полу вокруг меня… Стричь больше было нечего, моя голова была совершенно голая.

Я неохотно возвращалась к реальности, подняла голову и посмотрела на парня. Он выключил машинку и попросил меня не вставать, пока он сделает несколько снимков. Я осталась сидеть в кресле, улыбаясь своим мыслям, а он суетился вокруг фотоаппаратов и щелкал то одним, то другим, делая снимки с разных ракурсов, под разным углом, с разным освещением. А я все это время гладила свою голову ладонями, наслаждаясь ощущением щекотки от едва заметной щетинки состриженных волос, легкой дымкой покрывающей мою голову. Наконец, он остановился и поднес ко мне зеркало. Я внутренне подготовилась увидеть там нечто страшное. Но на меня взглянула девушка с потрясающе большими глазами, правильными чертами лица и точеными линиями черепа, настолько совершенными и красивыми, что мне захотелось сохранить этот взгляд в своей памяти навсегда. Только спустя несколько мгновений я поняла, что это была я сама. Как же мне понравилось то, как я стала выглядеть! Я подняла глаза на парня, он напряженно смотрел на меня, ожидая самого худшего – истерики, рыданий или еще чего-нибудь в этом же роде. Но я задорно подмигнула ему и встала с кресла, стряхивая с себя остатки моих состриженных волос. Его физиономию в этот момент надо было видеть!

Мы прошли с ним в приемную, он дал мне три бумажки по 50 долларов. Я повернулась, чтобы уйти из его жизни навсегда и остаться всего лишь сладостным воспоминанием.

- Девушка, вы так и не сказали, как вас зовут. Я смогу увидеться с вами еще раз?

Возле самой двери я обернулась и, улыбнувшись ему, ответила: - Я обязательно забегу завтра в это же время за фотографиями!

Я выскочила на темную вечернюю улицу, а захлопнувшаяся за мной дверь закрыла старую страничку в моей жизни - ту, в которой я была примерной девочкой с длинной русской косой до попы. Я как бы сбросила с себя старую кожу вместе с привычной косой, как царевна-лягушка из детской сказки.

Начиналась новая страница моей жизни – на свет появилась озорная девчонка, решительная и смелая, веселая и чертовски привлекательная!

Анжелика